Маска

Драматургия в фотографии, или два слова вдогонку предыдущему посту

Однажды с приятелем музыкантом заговорили о драматургии в искусстве. Тогда же пообещал написать ему свои мысли об использовании драматургии в фотографии. Плюс под руку попалась заметка с хорошими фотографиями. Материал сам собрался в статью.



Фотография. Она с каждым годом привлекает к себе всё больше и больше внимания. Растёт количество увлеченных любителей, однако те, кто погрузился в фотографию более глубоко, ищут среди своей и чужой съемки именно те кадры, которые представляют художественную ценность, которые одинаково воздействуют на всех. Одной из таких художественных составляющих, наряду со светом и композицией, является, на мой взгляд, драматургия в кадре. Пересматривая огромное количество модных фотографий, поймал себя на мысли, что в большинстве своем, они меня не трогают. Ввёл даже для себя такое понятие, как «держит» – «не держит». Поэтому возникла необходимость осознать, все-таки что «держит» в снимке, а что нет.

Если взять аналогию с тремя китами, то третьим китом в фотографии, после первых двух – света и композиции, является драматургия кадра. Это когда в кадре уже есть три акта действия: угадывается начало, видна кульминация и очевиден финал.

Для примера, возьму старые черно-белые фотографии. Черное и белое, в умелых руках, иногда позволяет получать гораздо более интересные работы, чем прямолинейное следование цвету. И так...

Л. Фрид, «Кладбище в Бодензе», 1965 г.

Л. Фрид. Кладбище в Бодензе.1965

Эта фотография, в своё время, стала для меня открытием и откровением. Открытие – что в одно мгновении можно запечатлеть так много, и откровение – что сюжетная драматургия возможна и в фотографии. Представить не мог, что один кадр может стать целым фотофильмом-историей...


Отъежающая машина, идущие старики, стоящий памятник, сиротливое деревце... Что общего между керамическим портретом на могильном памятнике и крышей машины? На первый взгляд ничего. Но на фотографии Фрида эта связь отчетлива – белая табличка, перекликаясь с белой крышей, контрастируя, выделяет черные фигуры стариков в центре. Закономерно, что светлые пятна притягивают внимание сильнее, но здесь они еще и собирают изображение, организуют порядок его восприятия. Сильная изобразительная связь – белая крыша + белая табличка, задают связку – машина + могила и, тем самым, помогают понять куда идут старики. Хотя, на самом деле, мы, конечно, этого не знаем. Тонкая вертикаль дерева возвращает взгляд к машине, обход повторяется вновь и вновь. Изображение не отпускает нас, заставляя смотреть и думать.

Григорий Зельма, «Сталинград», 1942 г.

Г. Зельма. Сталинград, 1942 год


Снимок потрясающей силы и, на первый взгляд, чисто информационный. Сначала даже кажется, что солдат, проходящий мимо по своим делам, здесь «для пятна», что он совсем не нужен. Однако стоит его убрать — и снимок «не живет». Композиция, а она построена в этом случае на сочетании всего двух фигур, основана на единственной связи: памятник – солдат. Здесь содержание намного глубже запечатленного в ней факта. Содержание не в том, что братская могила выглядит именно так, а не иначе (хотя это тоже важная деталь), и не в том, что мимо могилы проходит солдат (это фабула, она из жизни), содержание изображено в форме, оно — в подобии солдата и памятника, их сопоставимости по тону и размеру. Только восприняв, ощутив эту форму, мы обнаружим истинное содержание – один (живой) уходит, а другой (его двойник, рифма, тень) остается навсегда.

Геннадий Бодров, «Девочка на шаре»

Генадий Бодров, Старая лестница


Вот еще одна, не менее замечательная фотография. Уходящая вдаль лестница, полная каменных шаров. На одном из них сидит девочка, она склонилась вниз и ловит мяч. Сама девочка походит на большой шар, и мяч внизу — это тоже шар. Шары контрастируя с горизонталями ступенек одновременно связывают их. И при всей архитектурной фундаментальности лестницы, девочка, на контрасте, самый неуравновешенный и напряженный элемент, который и притягивает наше внимание. И здесь есть своя рифма: судите сами, разве мяч в руках девочки не рифмуется с ее головой, с шаром напротив, как тонально, так и по размеру? Конечно, это чистейшей воды поэзия. Лестница – дорога жизни, жизнь как игра... Всегда ли мы сознаем, во что и чем играем?

Владимир Сёмин, Мещера, Солотча

В. Сёмин. Мещера, Солотча


Ещё, на первый взгляд, странный, а на второй ещё и безжалостный снимок Владимира Сёмина.

Дорога – она говорит нам, что это село. Сестра пытается призвать к порядку брата. Отсутствие людей подсказывает, что скорее всего эти дети сироты и т. д. Здесь историю каждый домысливает сам. Хочу лишь обратить внимание на чрезвычайно прочную конструкцию этого кадра. В нём всё связано со всем и всё работает на целостность: черный бант + штанишки мальчика; голова несущего режется крышкой, похожим образом режется линией горизонта голова девочки и лесом – мальчика. Белые волосы девочки и белая повязка на руке мальчика, белые уголки крышки. Даже деревья, в том месте откуда начинается дорога, и те повторяют форму банта на крышке гроба. Но самое неожиданное здесь — это одинокий столб. Казалось бы, а он-то зачем? Кажется никакого смыслового наполнения он не имеет. Разве повторяет вертикаль несущего и зрительно сопоставим (рифмуется) с ростом человека. Но вот можно попробовать убрать столб. И что же? Снимок умирает, разваливается, не живет. Эта черная вертикаль на пустой плоскости не только держит композицию, она подспудно нагнетает сиротливо-унылую обстановку, усиливает состояние безотрадности. Два центра композиции и многочисленные связи между ними, заставляют нас переходить от одного к другому, сравнивать их, искать смысл в этом сопоставлении. И задумываться, что случилось и что было до, что будет с этими детьми после.


Геннадий Бодров, «Шляпа»

Бодров Шляпа
Ещё одна фотография-история. Как и на предыдущих кадрах, очень много вещей рифмуются между собой и по свету и форме. Но главное здесь овал фотографии в рифме с овалом шляпы. А раз есть рифма, значит есть поэзия.


Геннадий Бодров, «Мальчишки»

Фото © Геннадий Бодров


Одни отмывают деньги, другие время. На самом деле, мы как бы уже увидели первый акт – нахождения часов мальчишками, наблюдаем второй и представляем третий – дальнейшую жизнь часового механизма после такого купания.


Вот ещё фотография, которая произвела на меня сильное впечатление.

3678152820_78a852c94c_b


Хорошо, что мы не видим человека в лицо. Всегда неловко рассматривать в упор человеческую неполноценность. В этом кадре автор особенно тактичен, он позволяет нам дорисовать и облик, и судьбу человека.


1715040


Тот же принцип и у этой уличной зарисовки. Самое ценное в ней, что зритель здесь сам делает выводы. Затрачиваясь на осмысление, он начинает сопереживать подсмотренной ситуации. Снимок лишь вовлекает его в этот процесс.


Подобный ему по силе кадр...

Безногий в ДК


Итак, хорошую фотографию от обычной отличает наличие трехчастности драматургического действия, именно это делает фотографию – фотоисторией. Мы лишь являемся свидетелями момента кульминации, а ситуация «до» и «после» прочитывается нами в сюжете фотографии. Вот этот процесс домысливания, размышления и держит наше зрительское внимание.

Должен отметить, что драматургия не всегда связанна с драматизмом ситуации, но об этом в следующий раз.


собаки и кошка

Хорошая тема
(Anonymous)
Спасибо, мне как дарматургу было интересно